Продолжение / МЕЖДУ СВОБОДОЙ И КОНТРОЛЕМ / 3

Состояние дел в идеологической сфере США с рассмотренной
точки зрения подобно положению в экономике. Здесь тоже можно
говорить о рынке идей, который функционирует так, будто им
управляет «невидимая рука». Здесь есть те, кто производит и
сохраняет идеологию, т. е. предлагает идеологические товары и
услуги. Они доступными им средствами доводят свою продукцию до
потребителя, т. е. идеологически обрабатываемым народным массам.
Rsr имеет место действительное, а не метафорическое потребление
идеологической продукции — слушание, чтение, видение. И на этом
рынке играет свою роль спрос, с которым считается предложение и
который сам формирует предложение. И на этом рынке «невидимая
рука» не является лишь чем-то воображаемым. Это — определенные
лица, система учреждений, организаций и т.п., вступающие в
определенные контакты, достаточно хорошо подготовленные, чтобы
оценить положение на идеологическом рынке, и извлекающие для
себя определенную выгоду. Такой идеологический механизм не
вызывает отрицательной реакции у идеологически обрабатываемых
людей (так, как это было в коммунистических странах), так как у
них создается стойкая иллюзия, будто его вообще не существует
[7, с. 328].
Таким образом, благодаря тотальному «промыванию мозгов»
мощная энергетика западного человека оказывается самым надежным
образом канализированной, загнанной в жесткие рамки заданных
стереотипов. Возникает парадоксальная ситуация: владея всеми
мыслимыми свободами для проявления собственной индивидуальности,
западный человек оказывается лишенным этой индивидуальности,
«...индивид перестает быть собой, — писал по этому поводу Э.
Фромм, — он полностью усваивает тип личности, предлагаемый ему
общепринятым шаблоном, и становится точно таким же, как все
остальные, и таким, каким они хотят его видеть». «...у нас могут
быть мысли, чувства, желания и даже ощущения, которые мы
субъективно воспринимаем как наши собственные, хотя на самом
деле это не так. Мы действительно испытываем эти чувства,
ощущения и т.д., но они навязаны нам со стороны
Здесь мы снова видим макиавеллистский тип «человека без
свойств», способного изменяться в соответствии с требованиями
окружающей среды. Чтобы быть целиком адекватным внешним
условиям, индивид становится «никаким». Отказавшись от каких-
либо качеств и свойств самодостаточной личности, он оказывается
в состоянии экзистенциональной пустоты, позволяющей ему
эффективно приспосабливаться к постоянно меняющимся условиям
внешней среды.
Вот как это описывает С. Московичи: «Имея проницаемое,
гибкое, не ищущее единой точки опоры «Я», он (западный человек.
— Авт.) становится совершенным обитателем... «мира свойств без
людей, пережитого опыта без тех, кто мог его пережить»...
Отделение от самого себя и объектов приобретает такую значимость
потому, что оно позволяет людям... приобрести главное качество —
«качество отсутствия характера». Качество мобильности и
переменчивости индивида... который не чувствует себя связанным
каким-либо априорным принципом, внутренним долгом и не подчинен
раз и навсегда какой-либо норме. Ибо он предается движению, где
ничто ни на мгновение не остается в состоянии покоя... Такой
характер является лишь рядом сочетаний и импровизаций, он служит
лишь тому, чтобы соответствовать обстоятельствам
Однако, теряя индивидуальность (особость), западный человек
усиливает свой индивидуализм, который обнаруживается в мощной
отчужденности от других людей и в противопоставлении себя им.
Как писал К. Маркс: «Речь идет о свободе человека как
изолированной, замкнувшейся в себе монаде» [6, с. 400]. Эта
отчужденность, в свою очередь, порождает мощную агрессию по
отношению к окружающим людям и миру вообще. Западный человек
стремится к господству, подавляя все, что он считает
препятствием на пути к нему. Как заметил Г. Маркузе: «Достигая
ступени самосознания, сознание обнаруживает себя как «Я», а «Я»
прежде всего означает вожделение: оно приходит к осознанию себя,
только достигнув удовлетворения и только посредством «другого».
Mn такое удовлетворение предусматривает «отрицание» другого, ибо
«Я» должно удовлетворить себя как истинное «бытие — для — себя»
в противоположность всякой «другости». Мы имеем дело с понятием
индивида, который должен постоянно утверждать и отстаивать себя
для того, чтобы ощущать свою реальность, который противостоит
миру как своей «негативности», как отрицанию своей свободы, и
поэтому может существовать, только непрерывно отвоевывая свое
существование у чего-то или кого-то, на него притязающего. «Я»
должно стать свободным, но если миру присущ «характер нега
тивности», то «Я» для своей свободы нуждается в «признании»
своего господства, а такое признание может быть получено только
от другого «Я», другого самосознающего субъекта. <...> «Са
мосознание может получить удовлетворение только через другое
самосознание». Таким образом, агрессивное отношение к миру-
объекту, господство над природой в конечном счете нацелено на
господство человека над человеком» [3, с. 114—115].
Отсутствие индивидуальности у западного человека, ин
дивидуализм и его агрессивная самоизолированность становятся
почти решающими факторами в управлении социальной организацией
Запада, т. е. в управлении обществом посттрадиционного типа, в
рамках которого уже не действуют такие мощные факторы
социального управления, как национальная идентичность, культура,
духовность и т. п. Таким образом, западное общество
целенаправленно воссоздает стандартных по своим индивидуальным
качествам и отчужденных друг от друга индивидов, представляющих
собою человеческую массу, лишенную какого-либо разнообразия.
Нивелирование духовно-психологических особенностей индивидов
ведет к их примитивизации, когда человек должен целиком отвечать
предлагаемому набору потребностей и соответствующему набору форм
их удовлетворения, не выходя за их рамки. Как подчеркивал тот же
Г. Маркузе: «Высокий жизненный стандарт в мире крупных
корпораций ограничителен в конкретном социологическом смысле:
товары и услуги, покупаемые индивидами, контролируют их
потребности и замораживают их способности. <...> Улучшенные
условия жизни — компенсация за всепроникающий контроль над ней»
[3, с. 99].
Именно поэтому западная квазикультура приобретает форму
стандартизованного производства, создавая (как и промышленность)
лишь продукты массового потребления. Правящим слоям Запада для
эффективного социального управления необходим «одномерный»
человек, поэтому западная массовая культура сведена к достаточно
примитивному шоу, которое обладает яркой, привлекательной
формой, но лишено какого-либо содержания. Она не выходит за
рамки развлечения, она рассчитана только на «убивание»
свободного времени человека, на расслабление его души и разума,
а потому приводит лишь к его внутреннему опустошению.
«Это — практический нигилизм, — констатировал А. Вебер. — В
нем заключена тенденция совершить со стороны досуга общий распад
человека, раньше замкнутого в себе, заменить его «плебейской
массой» в дурном смысле этого слова, которая состоит из душевно
раздробленных индивидов. Этих индивидов легко подчинить при их
внутреннем распаде средствами демагогии и пропаганды и
использовать как манипулируемый человеческий материал» [12, с.
249].
Нивелирование же духовно-психологического и культурного
пространства западных народов лишает их не только какой-либо
самостоятельности, но и наименьших проявлений традиционности,
что, в свою очередь, создает предпосылки к этническому
разложению и вырождению культуры, являющейся сугубо национальным
феноменом. Подобное развитие ситуации обусловлено необходимостью
ckna`k|mncn управления конгломератом западных стран и стран,
попавших в зону влияния Запада.