ШТАТЫ ОТ ОКЕАНА ДО ОКЕАНА

После распада СССР мир оказался под мощным военно-по
литическим прессингом Соединенных Штатов Америки, представляющих
собою наивысшую фазу развития западной талассократии. Особый
статус США приобрели в связи с тем, что на данный момент ни одно
теллурократическое государство не может бросить открытый вызов и
оспорить в военно-политической и экономической борьбе
американское могущество. Если до этого момента безудержное
qrpelkemhe морских торговых республик к завоеваниям
наталкивалось на незыблемую мощь сухопутных империй, то сейчас
Запад, в лице США, получил шанс утвердить свое абсолютное
мировое господство.
Таким образом, Соединенные Штаты представляют собой военно-
политический и экономический апофеоз западного экспансионизма.
Об этом свидетельствует уже хотя бы то, что за два века после
принятия американской конституции сухопутная территория США
увеличилась более чем в четыре раза. Как заявил профессор А.
Филд-младший, еще до завоевания независимости у американцев было
нечто большее, чем изначальный инстинкт экспансии: у них было
цельное видение мировой империи.
В 1783 году Дж. Вашингтон назвал новорожденную республику
«поднимающейся империей». «Расширять сферу» призывал Мэдисон в
10-м номере «Федералиста»; в 14-м номере он говорил о
«расширенной в своих пределах республике» как о «единой великой,
уважаемой и процветаемой империи». Какими бы разными не были
взгляды Гамильтона и Джефферсона, Джона Куинси Адамса и Джексона
по ряду важных проблем, они соглашались в одном — в
необходимости экспансии. Соединенные Штаты, «зародившиеся как
империя, -писал Р.У. Вэн Элстайн, — по самой своей сути
расширяющаяся имперская держава» [31, с. 188]. Даже их
возникновение стало следствием морской экспансии предшествующего
западного лидера — Великобритании, которая основала целый ряд
своих баз, а потом и колоний на побережье Северной Америки.
Однако дух завоевания не позволял колонистам довольствоваться
лишь прибрежными территориями и толкал их в направлении
огромного американского пространства. Его стихийное покорение и
захват начались задолго до возникновения США. Тысячи бывших
европейцев на свой страх и риск устремились в глубину
Американского континента, ведомые мечтой о фантастическом
обогащении. Все, что появлялось на их пути, препятствуя
воплощению этой мечты, было обречено на уничтожение. «Золотая
лихорадка» американских поселенцев в сочетании с полудикой
вседозволенностью и презрением к ближнему превратили их в
агрессивную массу борющихся между собой авантюристов,
захватывающих «свободные» земли аборигенов.
По отношению к индейцам наиболее ярко и выпукло проявило
себя такое качество западного человека, как расистский комплекс
превосходства «белого господина» над «туземцами». Американцы
относились к «нецивилизованным народам» точно так же, как
голландцы и англичанине — они не воспринимали их как равных
себе. Более того, они вообще не воспринимали их как людей.
Подобное отношение находило свое подтверждение на официальном
уровне. В 1857 году чернокожий раб Дред Скотт, родившийся в
Соединенных Штатах, апеллируя к американской конституции,
потребовал в суде личной свободы. Верховный суд США отказал ему
в его требовании на основании того, что раб является не
личностью, а только лишь вещью, кому-то принадлежащей
собственностью [32, с. 183].
Считая индейцев и негров «говорящими животными», «белые
господа» относились к ним соответствующим образом. Так,
например, по свидетельству многих исторических документов,
захваченный в Африке «черный товар» транспортировался в Америку
в таких условиях, что из 10 негров до конца плавания в живых
оставался один. Только за 1661—1774 годы в США было завезено
около миллиона рабов, и около 9 млн.из них при этом погибли по
дороге [33, с. 8]. Прибыль американских работорговцев от этой
операции в ценах середины XVIII века составила не менее 2
млрд.долл. США — астрономическую по тем временам цифру.
Принято считать, что рабство было лишь в южных штатах, где
правили «плохие» плантаторы, а «хорошие» северяне во главе с
прогрессивными американскими президентами только и думали, как
бы освободить бедных рабов. В связи с этим имеет смысл
процитировать слова Авраама Линкольна, по прозвищу «Честный
Эйб», вошедшего в историю в качестве «великого освободителя
порабощенных негров»: «И я скажу, что я никогда не выступал и не
буду выступать за социальное и политическое равенство двух рас —
черной и белой, я никогда не поддерживал точку зрения, что негры
должны получить право голоса, заседать в жюри, занимать какую-
нибудь должность или иметь возможность заключать браки с
белыми... добавлю, что между белой и черной расой есть
физическая разница... и как любой человек, я за то, чтобы белая
раса занимала главенствующее положение» [34].
Действительное положение дел того времени можно понять на
примере Джеймса Медисона, четвертого президента Соединенных
Штатов и автора американской конституции. После Войны за
независимость в своем письме он с радостью сообщал другу, что
любой его раб дает прибыль 257 долл. в год, а тратит он на
содержание каждого из них лишь 12-13 долл. Сомнительно, что
такое искреннее удовлетворение доходами от эксплуатации рабов
могло уживаться с моральным негодованием относительно
несправедливости рабства. У автора Декларации независимости,
Томаса Джефферсона, также были сотни черных невольников, которые
обрабатывали четыре тысячи гектаров его земли. До отмены рабства
ни один из американских президентов не брезговал получать
прибыль от рабовладения. Как это ни удивительно, но «отцы»
американского народа, претендовавшие на моральное превосходство
и роль учителей «свободы и равенства» для всех народов мира,
одновременно были рабовладельцами.
То, что впоследствии Война Севера и Юга (1861 -1865) была
представлена как борьба за освобождение рабов, скорее свиде
тельствует о хорошо работающем в США механизме корректирования
истории, чем точном изложении исторических фактов. На самом деле
эта война была силовой акцией Вашингтона против южных штатов,
которые, пользуясь своим конституционным правом, решили
отделиться и создать свою Конфедерацию.
Северным индустриальным штатам необходимо было сбывать
произведенную ими продукцию, а южные сельскохозяйственные штаты
ввели тарифы на их промышленные товары, закрыв свои внутренние
рынки. К тому же промышленность Севера нуждалась в природных
ресурсах Юга. Преодолеть эти противоречия могла лишь война.
После разгрома Конфедерации победивший Север облагородил ее
гуманистическими идеалами1. Отмена же рабства оказалась побочным
результатом военного противостояния южных и северных штатов.
Декларация об освобождении предназначалась для создания условий
экономического «подрыва» Конфедерации. Она не отменяла на
американской территории рабство как таковое. А. Линкольн объявил
свободными только рабов, находящихся натерриториях южных штатов.
Самих негров и их интересы в расчет никто не брал. Ни о каком
гуманизме или «общечеловеческих ценностях» американцы не хотели
и слышать. В те времена как гуманизм, так и «общечеловеческие
ценности», в отличие от рабов, дохода дать не могли.