Продолжение / ПОСТМОДЕРН, ИЛИ ЭПОХА ТОТАЛЬНОГО ТИТТИТЕЙМЕНТА / 15

Утратив идентичность, современный западный человек выпадает
из социальной структуры общества, тем самым постепенно приближая
ee к параличу. В связи с этим стремительно падает интерес масс к
политике. Идеологические различия между разными политическими
силами на Западе сглаживаются. Все они, как правые, так и левые,
как либералы, так и консерваторы, «борются» между собой не за
реализацию определенных идей и ценностей, а за голоса
обывателей, которых интересует лишь сытая, спокойная жизнь с
широкими потребительскими возможностями и длинным перечнем
доступных развлечений. Западная политика превращена в
дополнительный вид услуг потребительского рынка, а потому
электорат группируется все больше в соответствии со своими
потребительскими предпочтениями, а не какими-то идеалистическими
установками. Кому-то нужны легализованные аборты, кому-то
свобода сексуальных меньшинств, а кто-то стремится к
беспрепятственной продаже наркотиков и т.д., но никого не
интересует то, что выходит за рамки психологии потребителя,
зацикленной на достижении абсолютной свободы удовлетворения
любых (даже самых изощренных) потребностей и желаний.
Все это приводит к тому, что политика превращается в ими
тацию борьбы. Публика видит лишь сезонный поток телевизионных
программ, интервью и дебатов, которые, как мыльная опера,
демонстрируют битву за народное счастье, а в кулуарах за
закрытыми дверями «непримиримые противники» договариваются о
том, кто и что из них получит в конце того спектакля, который
они коллективно разыгрывали. И это не случайно, так как партии,
которые уже давно никого не представляют, кроме тех, на чьи
деньги они существуют, вынуждены выполнять функцию театральных
трупп, задача которых — развлекать публику, а не бороться за что-
то и во имя чего-то. «Развенчание политических и социальных
идеалов принимает невиданные прежде размеры, — замечает
Липовецки, — пришел конец революционным ожиданиям и студенческим
волнениям; иссякает контркультура; осталось мало причин, которые
еще могут гальванизировать на длительный срок энергии масс. Res
publica утратило свою жизненность; великие «философские», эконо
мические, политические или военные проблемы вызывают почти такой
же интерес, к которому примешивается равнодушие, как и любой
другой факт; все «вершины» постепенно рушатся, поскольку
оказываются вовлеченными в широкомасштабную операцию по
социальной нейтрализации и обезличиванию. Похоже на то, что в
этом приливе апатии уцелела лишь частная сфера; следить за своим
здоровьем, сохранять собственное материальное благополучие,
освобождаться от «комплексов», занимать вакансии, т. е. жить без
идеалов, без высоких целей -все это стало теперь возможным».