Продолжение / ПОСТМОДЕРН, ИЛИ ЭПОХА ТОТАЛЬНОГО ТИТТИТЕЙМЕНТА / 9

Фрейд не напрасно пишет — «я верю». Репрезентуя психоанализ
как науку, он тем не менее воспринимает его как веру, как
определенное мировоззрение, схемами которого'можно объяснить
человеческую природу. Представление о человеке только как о
животном, жизнь которого обусловлена голодом, сексуальными
влечениями и инстинктом смерти — точно такая же вера, как и
убежденность в его божественном происхождении. Ни первую, ни
вторую «гипотезу» доказать невозможно, несмотря на их подробные
«доказательные» конструкции. Но бездонная глубина человеческой
природы позволяет человеку быть как животным, так и творением
Бога. В нем сжата вся бесконечность разнообразия реальной
действительности. И то, каким будет конкретный человек, зависит
nr того, какая часть его природы, в силу определенных причин, у
него доминирует, подчиняя себе все остальное. Поэтому, для того
чтобы найти духовно-психологическую устойчивость, кому-то нужен
Бог, а кому-то сексуально озабоченная обезьяна. И в первом и во
втором случае имеет место иллюзия, созданная случаем иди чьей-то
волей. Но если определенная иллюзия лишается альтернатив, она
превращается в незыблемую реальность, которая, конструируя
человеческий мир и природу самого человека, изменяет их в
соответствии со своими императивами. Поглощая мир, иллюзия
интерпретирует его через саму себя, сводя его к определенному
общему знаменателю. И Фрейд это прекрасно понимал, когда писал,
что «мировоззрение — это интеллектуальная конструкция, которая
единообразно решает все проблемы нашего бытия, исходя из некоего высшего предпо
ложения, в которой в соответствии с этим ни один вопрос не
остается открытым, а все, что вызывает наш интерес, занимает
свое определенное место» [91, с. 399].
Таким образом, отец пансексуализма дал западному обществу не просто определенный психотерапевтический метод, а матрицу
человеческой природы и человеческого мира. Подарок был сделан удивительно своевременно. Новому, западному, обществу Постмодерн
требовался «Новый Человек». Именно поэтому наукообразные, интимные излияния маргинала-космополита стали «реалистическим»
видением человеческой природы.
Подобный выбор был обусловлен сложной задачей: как уничтожения традиционной культуры, так и создания чего-то сугубо
нейтрального в духовно-психологическом плане, что должно было ее заменить вместе с «человеком традиции». Глобализация — это не
экспансия западной культуры Модерн, как это было раньше, а ликвидация культуры вообще, как незападной так и западной.
Глобализации нужен культурный вакуум, так как культура в своем духовно-психологическом многообразии выступает в качестве крайне
мощного препятствия на пути собирания народов в единое недифференцированное целое. Как писал Фрейд, определенная
культура «требует сравнения с другими культурами, ринувшимися к другим достижениям и сформировавшими другие идеалы. В силу таких
различий каждая культура присваивает себе право презирать другие. Таким путем культурные идеалы становятся поводом к
размежеванию и вражде между различными культурными регионами, что всего отчетливее наблюдается между нациями» [91, с. 25].